dirizabl

Заметки питерского фана

2007-04-18T07:37:53Z

Это было не так давно - лет этак пяток назад, когда я много путешествовала, в том числе и автостопом. Дорога манила своей свободой, но цель сияла ярче. Разумеется, этой целью был Питер - Мекка всех автостопщиков и хиппи...

ВОЛШЕБНИК

Ни одна моя поездка в Питер не была спланирована. Город сам выбирал облик, в котором предстанет на этот раз. То он педант-искусствовед, заставляющий меня часами блуждать по Эрмитажу, а затем долго искать музей Ахматовой. То цветастый хиппи - и я пью портвейн на ступеньках Казанского собора с братьями-автостопщиками, а затем ночую на Марсовом поле у Вечного огня в компании неформалов, или зарабатываю деньги на пиво с музыкантами в подземке.

Тот приезд прошел под лозунгом “Питер эпатажный”. Город решил познакомить меня со своими любимцами. Первым был Волшебник.

Как зовут, где живет - я не знаю. Неизвестно это и моим друзьям. Представивший необычного знакомца рекомендовал его так: “Это Волшебник, мы с ним водку пили. Больше ничего о нем не знаю. Хочешь - спроси сама”.

Волшебник ухмылялся в седую бороду и теребил в руках бумажную бабочку. На вид - от двадцати лет до сорока. Ярко-голубые смеющиеся глаза выдавали юношу, но белая борода и легкие морщинки сбивали с толку. Серый просторный плащ и яркая палочка с разноцветной бабочкой на конце завершали экстравагантный облик.

Заговорил он первым: “Слушай, у тебя в кармане конфета. Съешь и загадай желание, а фантик сохрани, тогда обязательно сбудется. Ну, мне пора, работы много”. И он направился навстречу потоку людей, спешно переходящих дорогу. Словно из воздуха появлялись в его руке карамельки и исчезали в чужих карманах - и студент, и старушка, и бизнесмен получили по одному сладкому желанию. На другой стороне улицы Волшебник оглянулся, помахал бабочкой и нырнул в подземный переход.

А Питер уже знакомил с новым персонажем.

ПОЭТ

Он подошел сам, недовольно бурча под нос:

- Ну и чего в этом Волшебнике хорошего? Раздает конфеты. Разве сложно? Вот у меня работа - так каторжный труд. Я стихи пишу. 50 рэ за штуку.

Сначала просто лирику складывал, потом усложнил задачу - акростихами занялся. Знаешь, это когда столбиком слово пишут, а затем каждая буква его строчку начинает.

Ну, давай полтинник, свое имя и тему - через пять минут получишь качественную поэзию. Нет денег? Жаль. Очень-очень даже жаль. Ладно, для друга Волшебника сделаю даром. Имя и тема?

Так я стала обладателем серой картонки с “качественным” акростихом на тему “Весна в Питере”. Поэт так расстарался, что даже автопортрет под текстом нацарапал. Небритый и весьма довольный собой он отправился на поиски Истинного Ценителя Его Дара (проще говоря, Спонсора На Выпить), а меня, как безденежную, направил в лапы Люмьера.

ЛЮМЬЕР

Он мечтал снять свой фильм. Дальше грез дела не шли. Впрочем, ходят слухи, что сейчас он максимально приблизился к заветному кинематографу - работает в кинотеатре механиком. А тогда Люмьер не работал, он Учил. Всему и всех. Учил свою жену есть маринованные грибы, дочь - правильно играть в прятки, уличных проституток - выбирать лучшее место для работы, меня - питерской походке. “Голову прямо, выше подбородок, живот втяни, и - вперед. Ну, чего ты семенишь, провинциалочка? Шире шаг и стремительней! Давай, успевай за мной!” И двухметровый мужик в красных куртке и бандане алой стрелой летел вперед, а я серенькой мышкой послушно волочилась следом.

Сначала Люмьер научил меня ходить, затем - зарабатывать деньги в переходах, а потом решил, что мне обязательно нужно освоить искусство фотографии. На это ушло два дня, сломанный штатив и несколько метров пленки - Люмьер искал “настоящий кадр”. В чем должен был выражаться этот кадр, я не знаю, но сбитые ноги, замерзшие на питерском ветру руки и голодный желудок мечтали, чтобы он нашелся поскорее. Погреться зашли к знакомым Люмьера. Собственно, знакома ему была лишь квартира, жильцы которой постоянно менялись, образовывая некую колонию.

ХИППИ

В трехкомнатной коммуналке жили люди. Сколько и кто конкретно, они, наверное, и сами не знали. Когда мы пришли туда, квартиру сторожили две девочки - одной три года, другой лет десять на вид. Та, что постарше, налила нам чай и потребовала сигарету. Со смаком выкурила протянутую Люмьером “Беломорину” (иных здесь, похоже, и не видели) и ушла в комнату. Я тут же набросилась на приятеля - законопослушная гражданка во мне быстро заткнула рот свободолюбивой феминистке. Люмьер рассмеялся - оказалось, той, которую я приняла за девочку, около двадцати пяти. Не вышла внешностью и росточком.

Через пару минут она вернулась и стала рассказывать о своем ухажере и новом методе контрацепции, который был с ним опробован. Не в силах избавиться от ощущения, что передо мной ребенок, переключаю свое внимание на малышку.

Трехлетняя крошка просто растаяла от одного взгляда и побежала за книжкой, чтобы я ее непременно почитала. Вернулась с мужским журналом и забралась на колени, приготавливаясь общаться. Она тыкала пальчиком в обнаженных красоток и приговаривала: “Телка, еще телка, и тут две бабищи”. Я в шоке: “Может, все-таки тетеньки?” “Нет, папа говорит, это бабищи и телки”.

Дожидаться прихода такого папы отчего-то не хотелось, и я уговорила Люмьера снова тронуться в путь. Но на выходе из подъезда все же наткнулись еще на одного обитателя колонии.

МЕЛОЧЬ

Он не понимал, зачем люди понастроили высотных домов, широких улиц и монументальных памятников. Мелочи были по душе Чижик-Пыжик (маленькая чугунная птичка на набережной Невы) и крохотные комнатки коммуналок - в иных домах он и не жил. Мелочь открыл нам город с такой стороны, о которой не подозревал даже коренной петербуржец Люмьер.

Поход по улицам в компании Мелочи оказался увлекательной экскурсией. Он обладал цепким взглядом, хорошим зрением и безудержной фантазией. Неприметный кусок резины на газоне превращался в будущий шедевр - Мелочь, со своим художественным образованием, тут же находил ему применение:

- Тут обмотать проволочкой, сюда стекляшку поставить - похоже на Мавзолей получается. Воткну в центр старую октябрятскую звездочку и загоню коммунистам.

Кроме сбора мусора, Мелочь увлекался архитектурой и небольшими памятниками. Он знал все легенды, суеверия и приметы, связанные с ними.

***

Набив карманы подножным хламом, возвращаемся домой. Эпатажный Питер вручил мне на память этот мусор, кучу фотографий, картонку со стихом и фантик от конфеты. Саму карамельку я засунула за щеку еще в поезде, подумав о том, что неплохо было бы приехать сюда еще. Желание исполнилось - не соврал Волшебник…

Письмо Сэма

2007-04-11T06:20:31Z

Здравствуй,,,
Ночная радуга нависла над спящим городом.
Учила физику? Радуга - всего лишь разложенный на корочки свет - белый цвет, наш белый свет.
Учила мифологию? Мы - всего лишь рожденные-смертные боги. боги с маленькой буквы. Неозаглавленные. Некоронованные. Лишь верой отернованы.
Улыбаемся. Молчим. Улыбаемся. Кричим. Улыбаемся...
Мрем одним словом. Живем одним мором.
Улыбаемся...
Учила? Учила. Учишь. Учить будешь. Кого?
И твоя фотография в белой каемочке... Символичная.
Безымянная. Беззвучная. Бездыханная. Безмолвная. Безболезненная.
Безотлучная. Безбоязненная. Безмятежная. Безвозвратная.
Безвременная. Безвозмездная. Безвестная. Безысходная.
Безапелляционная. Безжалостная.
Без утайки тебе. Без спросу.
Без удержи. Без устали.
Безутешно.
Тебе.

Безлюдье кричит очередями-толпами.
Первозданный солнечный зайчик пробежал по постоялому дворцу,
Уставшему от хотьбы асфальту.
Убежал.
К вечеру умер.
Кто-то заплакал.

Почему ты ночью в поле? Почему ты в белом?
Почему на твоей голове венок из белых цветов?
Где край этого поля? Где ориентиры?
Трава катится волнами. Чайка кричит. Вот и ориентиры.
Вот тебе и море.

Почему я утром в могиле? Почему все в черном?
Почему над моей головой крест из завядшего гранита?
Здесь центр того горя. Здесь мой ориентир.
Облака нависли пеленой. Люди молчат. Видят ориентиры?
Вижу я радугу.

Цинично. Жизнь... Научит (повелось так.
По кругу повелось. По земле-матушке. По солнцу-батюшке.
По Ваньке-ветру. Повелось-почудилось. Да и сейчас ведет.
За душу. Без спросу. Без поводу. По воду.) любить корочки.

Потом будет сентябрь... Изжелта-красный. Золотой.
Бордовый. Золото не наш металл, слишком вы высоко забрались.
Слишком уж глубоко закопались...
Огонь кругом. Кипит. Обнимает. Убаюкивает.
Глубоко закопались. Высоко забрались.
Боги одним словом.

Вечная игра

2007-04-10T11:32:16Z

Ветер не трогал легкие занавески, солнце не заглядывало в золотистый полумрак детской комнаты, птицы отлетели прочь от дома и выводили звонкие рулады где-то на другой стороне дома, даже кот, чернющий добродушный мохнатый ком, забыл про свои урчащие песни, а Маришка проснулась. Ни один каре-зеленый глазик не приоткрылся, не дрогнула ручка, не шевельнулась ножка, только дыхание сбилось и спрятался под одеяло большой пальчик оголившейся ноги. Маришка прислушивалась.

Ей нравилось просыпаться, когда мамы нет в комнате. Лежать и слушать, как она на кухне готовит еду – осторожно скрепят кастрюли, гулко гудит кран, весело льется вода и слышно добродушное смешливое ворчание: мама воспитывает кота, который уже успел сбежать к ней на кухню и сейчас путается в ногах, привлекая внимание к своей пустой миске.

Маришке нравилась эта игра. Тихо выбралась она из кроватки, осторожно стянула со стульчика платье, натянула носочки и побежала на кухню. Она знала, что кот дал понять маме о ее пробуждении. И мама знала, что дочка ее раскусила, но так они играли всегда – Маришка прибегала на кухню и неожиданно выскакивала из-за угла, а мама изображала удивление, а потом, не выдержав, начинала смеяться, поднимала дочку высоко-высоко на вытянутых руках и целовала ее разгоряченные ото сна щечки.

Двадцать лет назад, когда мама Маришки была такой же маленькой девочкой, еще не умея играть в куклы, она отлично знала правила этой игры. Каждое утро, как только на кухне включались кран и позывные радио «Маяк», она открывала глаза и слушала, как отец тихо насвистывал песню про платьице, цветок и какой-то золотистый шелк. Ей нравилась эта песня – песня, четыре строчки которой (больше отец слов не знал) были утренним гимном, символом наступающего утра, позывными для вечной игры, правила которой известны каждому ребенку…